У меня есть связь с моей деятельностью. Внутри себя я чувствую Зов - приятное покалывание и светлое пространство. Это трудно вербализуемое присутствие чего-то во мне, которое почти никогда не пропадает. Когда это все же случается - я несчастен
Это переживание - основа моей идентичности.
Это надличное присутствие во мне, а я его проводник. Моя задача - быть чистым проводником. Такая постановка вопроса избавляет меня от многих проблем, связанных с тем, что Эго становится непомерно большим: я не очень зазнаюсь, я не впадаю в чреземерную зависимость от того, что делаю. Мои отношения с делом чистые и имеют четкие границы. Чем чище я провожу, тем меньше меня.
Это внутреннее переживание ключевое. Моя задача направить это что-то во мне в какую-то деятельность, придать ему форму. И это очень важный пункт.
Когда у меня нет внутренней связи с этой трансперсональной энергией, я мал и отрезан, я представитель индейского племени посреди Нью Йорка, я выброшенная на берег рыба, хватаю ртом воздух. Я пустышка. Я ищу то, что могло бы меня наполнить. Тогда я начинаю искать. Я хочу обрести смысл, я хочу добиться значимости и признания. Я начинаю искать свое дело. Может быть, мне попробовать себя в финансировании? В банковском деле? В программировании? А может быть я - человек искусствва? Я начиаю перебирать различные ипостаси как набор масок. Я пробую вживаться в каждую из них, но мне быстро становится скучно и неинтересно. Я начинаю чувствовать прямо какую -то обиду к этой очередной маске за то, что она не дает мне искомого. Когда я одеваю ту или иную маску, я жду, что она даст мне ощущения наполненности и смысла, однако этого не происходит. Тогда я начинаю поглядывать в сторону других масок, а потом с отвращением отбрасываю эту и отправляюсь в очередной бесплодный поиск.
Я не могу успокоится, потому что природа моих отношений с делом зависима.
Мы все чему-то служим. Это интересная рамка, позволяющая посмотреть на людей по другому. Мы все служим какой -то энергии, силе, архетипу, как ее не назови. Каждый человек, которго вы можете впомнить чему-то служит.
Мой друг служит богу Порядка, ему важно чтобы все было правильно. Мо подруга служит красоте и продвигает ее в своих клиентов. Кто то служит глубине. и так далее.
Жречество, или служение, может быть осознанным и неосознанным.
Когда у меня есть внутренняя связь с силой, когда я выбрал ей служить, когда я в значительной степени отодвинул свое эго на этом пути в угоду чистому проведению этой силы, происходит преобразование того, что я делаю.
Выбор профессиональной роли или идентчиности переходит в соврешенно иную плоскость. Теперь это не выбор профессии а выбор языка, выбор формы, в которую облекается трансперсональное высказываение. Если человек искусства имеет образ, который он хочет выразить, он сможет это сделать и через скульптуру, и через музыку, и через текст, в зависимости от того, какой медиум ему ближе и какой ближе к задаче которую он перед собой ставит. Если же человеку нечего сказать, нечего выражать, то ему не поможет никакая форма.
Наша профессия это язык. Это инструмент выражения. Если я соединен с ценностью, природа которой больше чем моя личность, то я лишь выбираю подходящий язык среди сотен возможныъ. я не завижу от формы своей деятельности, ведь это лишь инструмент. Если инструмента не станет, я могу воспользоваться другим.
Мне с этим повезло. когда то я получил большую поддежрку от дедушки и мне кажется моя профессиональная идентичность формировалась наиболее здоровым образом. Мне кажется что я всегда занимался одним и тем же. Когда то я увлекался музыкой. я проводил по восемь часов в день за тем, чтобы отточить какой то звук или музыкальную партию для своей новой композиции. Через несколько лет занятий я понял, что у моих треков есть что—то общее. Я как будто каждой композиции что то говорю. Это какое то сочетание нот, или настрение. не очень понятно как это свести к каким то базовым элементам но это так. После музыки я стал ханиматься психологинй. /Это соверщшенно иная деятельность. Она в значительной степени более интеллектуальная и аналитическая. Творество в психологии леэжит в иной плоскости нежели музыкальное творчество. Однако спустя несколько лет работы в психотерапии я понял, что я опять что-то транслирую через свою деятельность. И опять ее трудно редуцировать до каких-то действий. это какое то тонкое метасообщение, котоое, тем не менее считывалось моими клиентами и коллегами. тогда я вдруг понял что я делаю то же самое что я делал когда писал музыку. Я поменял форму деятельности, но на каком то уровни я явсегда делал одно и то же.
Когда мы соедены с этим метасообщением внутри нас не важно что мы делаем мы всегда делаем одно и то же - мы с большей или меньшей чистотой его транслируем. В этом смысле становится абсолютно не важно, что именно я делаю . я могу быть хирургом и быть отрезанным от смысла своей деятельности и постепенно выгорать. а при глубокой соединенности я могу мести двор и делать влеикую работу. о чем постоянно напоминают медитативные традиции.
анамнезия.
На протяжении жизни происходит много событий. Эти события могут оставлять глубочайший след, затрагивающий ядерные структуры нашей психики, а могут исчезать без следа.
Работе с травматическими событиями посвящена не одна монография. Какое то переобпределение травматичного опыта, отделения эмоциональной составляющей от собственно воспоминания, отделения образа себя от этого опыта - это одно из приоритетных направлени современной психотерапи.
Однако я хотел бы поговорить про другой аспект воспоминаний.
Опять рискую быть непонятым, но даже если мне не удасться сказать это в этом посте, я в конце концов сформирую свое высказывание.
Я могу предлположить, что в жизни каждого чеовека есть какое-то значительное количество событий или целых плостов памяти, когда этоо человек был ближе всего к себе настоящему, был ближе всего к тому самому пресловутому зову. Абраха маслоу называл такие события пиковыми переживаниями, но я имею в виду не только их. Эти воспоминания в результате воспитания, невостребованности чаще всего в нашей памяти тускнеют и нам сложно обратиться к ним.
Однако если в нашей жизни проихойдет такой контакт , мощное воздействие, в медитативной практике илипод воздействием психоделиков, что мы вдруг осознаем кто мы. и мы сможем осознать когда мы были мы в нашей жизни в прошлом.
У меня был опыт, когда я глубоко размышлял о том. что я делаю. Ко мне пришел образ жреца. Я ощутил себя преданным делу, как жрец, и что пространство меня поддерживает. и меня очень поразил этот образ. это было божественное откровение, мощнее, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться до этого момента. Это переживание было настолько сильным, что оно начало активировать мою память. Я начал воспринимать свое прошлое как ступеньки, как в занчительной степени неосозваемые шаги, целью которых был настоящий момент - осознание меня во всей полноте. Я вспомнил свое обучение в университете, я вспомнил свои занятия музыкой, я вспомнил как поддежвал меня дедушка в занятии искусством. Этот процесс я называл анамнезия . это термин филиппа дика, моего любимого фантаста. Он использовал этот термин в совершенно другом контексте. я же понимаю анамнезию как процесс, обратный забывчивости. мы вспоминаем то , что было забыто. Забытиые воспоминания подсвечиваются под определенным углом, наделяются новым смыслом и начинают генерировать собственное поле, начинают активно поддерживать меня в настоящем моменте. Как будто сквозь прошлое протягивается нить и нанизывает на себя жемчужины событий прошлого, которые предшествовали реализации сейчас. это важный момент идщентичности. это ее основа. теперь еей есть на чем основываться.
У меня есть связь с моей деятельностью. Внутри себя я чувствую Зов - приятное покалывание и светлое пространство. Это трудно вербализуемое присутствие чего-то во мне, которое почти никогда не пропадает. Когда это все же случается - я несчастен
Это переживание - основа моей идентичности.
Это надличное присутствие во мне, а я его проводник. Моя задача - быть чистым проводником. Такая постановка вопроса избавляет меня от многих проблем, связанных с тем, что Эго становится непомерно большим: я не очень зазнаюсь, я не впадаю в чреземерную зависимость от того, что делаю. Мои отношения с делом чистые и имеют четкие границы. Чем чище я провожу, тем меньше меня.
Это внутреннее переживание ключевое. Моя задача направить это что-то во мне в какую-то деятельность, придать ему форму. И это очень важный пункт.
Когда у меня нет внутренней связи с этой трансперсональной энергией, я мал и отрезан, я представитель индейского племени посреди Нью Йорка, я выброшенная на берег рыба, хватаю ртом воздух. Я пустышка. Я ищу то, что могло бы меня наполнить. Тогда я начинаю искать. Я хочу обрести смысл, я хочу добиться значимости и признания. Я начинаю искать свое дело. Может быть, мне попробовать себя в финансировании? В банковском деле? В программировании? А может быть я - человек искусствва? Я начиаю перебирать различные ипостаси как набор масок. Я пробую вживаться в каждую из них, но мне быстро становится скучно и неинтересно. Я начинаю чувствовать прямо какую -то обиду к этой очередной маске за то, что она не дает мне искомого. Когда я одеваю ту или иную маску, я жду, что она даст мне ощущения наполненности и смысла, однако этого не происходит. Тогда я начинаю поглядывать в сторону других масок, а потом с отвращением отбрасываю эту и отправляюсь в очередной бесплодный поиск.
Я не могу успокоится, потому что природа моих отношений с делом зависима.
Мы все чему-то служим. Это интересная рамка, позволяющая посмотреть на людей по другому. Мы все служим какой -то энергии, силе, архетипу, как ее не назови. Каждый человек, которго вы можете впомнить чему-то служит.
Мой друг служит богу Порядка, ему важно чтобы все было правильно. Мо подруга служит красоте и продвигает ее в своих клиентов. Кто то служит глубине. и так далее.
Жречество, или служение, может быть осознанным и неосознанным.
Когда у меня есть внутренняя связь с силой, когда я выбрал ей служить, когда я в значительной степени отодвинул свое эго на этом пути в угоду чистому проведению этой силы, происходит преобразование того, что я делаю.
Выбор профессиональной роли или идентчиности переходит в соврешенно иную плоскость. Теперь это не выбор профессии а выбор языка, выбор формы, в которую облекается трансперсональное высказываение. Если человек искусства имеет образ, который он хочет выразить, он сможет это сделать и через скульптуру, и через музыку, и через текст, в зависимости от того, какой медиум ему ближе и какой ближе к задаче которую он перед собой ставит. Если же человеку нечего сказать, нечего выражать, то ему не поможет никакая форма.
Наша профессия это язык. Это инструмент выражения. Если я соединен с ценностью, природа которой больше чем моя личность, то я лишь выбираю подходящий язык среди сотен возможныъ. я не завижу от формы своей деятельности, ведь это лишь инструмент. Если инструмента не станет, я могу воспользоваться другим.
Мне с этим повезло. когда то я получил большую поддежрку от дедушки и мне кажется моя профессиональная идентичность формировалась наиболее здоровым образом. Мне кажется что я всегда занимался одним и тем же. Когда то я увлекался музыкой. я проводил по восемь часов в день за тем, чтобы отточить какой то звук или музыкальную партию для своей новой композиции. Через несколько лет занятий я понял, что у моих треков есть что—то общее. Я как будто каждой композиции что то говорю. Это какое то сочетание нот, или настрение. не очень понятно как это свести к каким то базовым элементам но это так. После музыки я стал ханиматься психологинй. /Это соверщшенно иная деятельность. Она в значительной степени более интеллектуальная и аналитическая. Творество в психологии леэжит в иной плоскости нежели музыкальное творчество. Однако спустя несколько лет работы в психотерапии я понял, что я опять что-то транслирую через свою деятельность. И опять ее трудно редуцировать до каких-то действий. это какое то тонкое метасообщение, котоое, тем не менее считывалось моими клиентами и коллегами. тогда я вдруг понял что я делаю то же самое что я делал когда писал музыку. Я поменял форму деятельности, но на каком то уровни я явсегда делал одно и то же.
Когда мы соедены с этим метасообщением внутри нас не важно что мы делаем мы всегда делаем одно и то же - мы с большей или меньшей чистотой его транслируем. В этом смысле становится абсолютно не важно, что именно я делаю . я могу быть хирургом и быть отрезанным от смысла своей деятельности и постепенно выгорать. а при глубокой соединенности я могу мести двор и делать влеикую работу. о чем постоянно напоминают медитативные традиции.
анамнезия.
На протяжении жизни происходит много событий. Эти события могут оставлять глубочайший след, затрагивающий ядерные структуры нашей психики, а могут исчезать без следа.
Работе с травматическими событиями посвящена не одна монография. Какое то переобпределение травматичного опыта, отделения эмоциональной составляющей от собственно воспоминания, отделения образа себя от этого опыта - это одно из приоритетных направлени современной психотерапи.
Однако я хотел бы поговорить про другой аспект воспоминаний.
Опять рискую быть непонятым, но даже если мне не удасться сказать это в этом посте, я в конце концов сформирую свое высказывание.
Я могу предлположить, что в жизни каждого чеовека есть какое-то значительное количество событий или целых плостов памяти, когда этоо человек был ближе всего к себе настоящему, был ближе всего к тому самому пресловутому зову. Абраха маслоу называл такие события пиковыми переживаниями, но я имею в виду не только их. Эти воспоминания в результате воспитания, невостребованности чаще всего в нашей памяти тускнеют и нам сложно обратиться к ним.
Однако если в нашей жизни проихойдет такой контакт , мощное воздействие, в медитативной практике илипод воздействием психоделиков, что мы вдруг осознаем кто мы. и мы сможем осознать когда мы были мы в нашей жизни в прошлом.
У меня был опыт, когда я глубоко размышлял о том. что я делаю. Ко мне пришел образ жреца. Я ощутил себя преданным делу, как жрец, и что пространство меня поддерживает. и меня очень поразил этот образ. это было божественное откровение, мощнее, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться до этого момента. Это переживание было настолько сильным, что оно начало активировать мою память. Я начал воспринимать свое прошлое как ступеньки, как в занчительной степени неосозваемые шаги, целью которых был настоящий момент - осознание меня во всей полноте. Я вспомнил свое обучение в университете, я вспомнил свои занятия музыкой, я вспомнил как поддежвал меня дедушка в занятии искусством. Этот процесс я называл анамнезия . это термин филиппа дика, моего любимого фантаста. Он использовал этот термин в совершенно другом контексте. я же понимаю анамнезию как процесс, обратный забывчивости. мы вспоминаем то , что было забыто. Забытиые воспоминания подсвечиваются под определенным углом, наделяются новым смыслом и начинают генерировать собственное поле, начинают активно поддерживать меня в настоящем моменте. Как будто сквозь прошлое протягивается нить и нанизывает на себя жемчужины событий прошлого, которые предшествовали реализации сейчас. это важный момент идщентичности. это ее основа. теперь еей есть на чем основываться.