Мы ненавидим человка и считаем его воплощением зла, его первоисточником. Этот человек сделал нам больно, и он отвечает за это. Мы злимся, и тем самым защищаем себя. Выжить в мире. где все делятся злом, без этого нельзя. Близость чревата болью.

Прощение абсолютного зла невозможно.


Когда я ненавижу человека, я считаю его первоисточником зла. Он сделал мне больно, и он в ответе за это. Моя злость - это моя защита, которая позволяет мне выживать в мире, где делиться злом - норма. Я могу защищаться сарказмом, критикой, прямой агрессией, обидой, виной и россыпью других способов.Очевидно, что близость чревата болью.
.
На этом уровне прощение невозможно, ведь невозможно простить абсолютное зло.

Когда мне на мгновение удается остановить автоматическое действие защит, продраться через них, набравшись смелости, мне открывается совершенно новое понимание.
Когда я открываю сердце, я вижу, что человек является не первоисточником зла, но лишь ретранслятором, проводником.

Из поколения в поколение передается изначальное зло, первородная боль, и каждое звено, не в силах стать у него на пути, со слезами на глазах передает его дальше, от родителей к детям, от учителей к ученикам.

- Учитель, я ненавижу своих родителей. Мне говорят, что я должен придти к прощению, но я не могу! Это будет не честно, не аутентично. Я не могу сделать вид, что всего этого не было. Когда я говорю сейчас, злость распирает меня.

- Дыши, мой друг. Никто не заставляет тебя пылать любовью к тем, кто сделал тебе больно. Однако позволь мне поделиться перспективой на этот счет.

- Да, пожалуйста.

- Когда ты ненавидишь человека, ты почему-то считаешь его первоисточником зла. Он - субъект, где зло возникает, в своих действиях он преднамерен и рассчетлив.

- Так и есть. Я не просил рождаться на свет, я не сделал им ничего плохого. Мама родила меня, потому что так было надо, а папе просто никогда не было до меня дела.



Вместе с видением цепочки зла открывается доступ к состраданию его носителям. А с состраданием и болью открывается возможность для прощения.